На сайте: http://shopnebolel.ru/cat/LechebniyGrib/ - купить целебные грибы.
Поделиться с друзьями:

Отрывки из писем Белинского В.Г., в которых он упоминал о Лермонтове

Краевскому А. А., 24 августа 1839
Станкевичу Н. В., 29 сентября — 8 октября 1839
Аксакову К. С., 10 января 1840
Боткину В. П., 9 февраля 1840
Боткину В. П., февраль 1840
Боткину В. П., 1 марта 1840
Боткину В. П., 16 апреля 1840
Боткину В. П., 16 мая 1840
Боткину В. П., 13 июня 1840
Боткину В. П., 12 августа 1840
Боткину В. П., 16 января 1841
Боткину В. П., 1 марта 1841
Боткину В. П., 13 марта 1841
Боткину В. П., 9 апреля 1841
Боткину В. П., 28 июня 1841
Кудрявцеву И. Н., 28 июня 1841
Кетчеру Н. Х., 3 августа 1841
Ханенке И. И., 8 февраля 1842
Боткину В. П., 17 марта 1842
Боткину В. П., 4 апреля 1842
Боткину В. П., 1842
Бакунину Н. А., 7 ноября 1842
Боткину В. П., 6 февраля 1843

А. А. КРАЕВСКОМУ

24 августа 1839 г., Москва

... Теперь перелистываю 8 № «Отечественных записок»... Стихотворение Лермонтова «Три пальмы» чудесно, божественно. Боже мой! Какой роскошный талант! Право, в нем таится что-то великое... (I, 336)

Н. В. СТАНКЕВИЧУ

29 сентября — 8 октября 1839 г., Москва

... На Руси явилось новое могучее дарование — Лермонтов; вот одно из его стихотворений:

ТРИ ПАЛЬМЫ
(Восточное сказание)

В песчаных степях аравийской земли
Три гордые пальмы высоко росли.
Родник между ними из почвы бесплодной,
Журча, пробивался волною холодной,
Хранимый, под сенью зеленых листов,
От знойных лучей и летучих песков.

И многие годы неслышно прошли;
Но странник усталый из чуждой земли
Пылающей грудью ко влаге студеной
Еще не склонялся под кущей зеленой;
И стали уж сохнуть от знойных лучей
Роскошные листья и звучный ручей.

И стали три пальмы на бога роптать:
«На то ль мы родились, чтоб здесь увядать?
Без пользы в пустыне росли и цвели мы,
Колеблемы вихрем и зноем палимы,
Ничей благосклонный не радуя взор?..
Не прав твой, о, небо, святой приговор!..»

И только замолкли, — в дали голубой
Столбом уж крутился песок золотой,
Звонков раздавались нестройные звуки,
Пестрели коврами покрытые вьюки,
И шел, колыхаясь, как в море челнок,
Верблюд за верблюдом, взрывая песок.

Мотаясь, висели меж твердых горбов
Узорные полы походных шатров;
Их смуглые ручки порой подымали,
И черные очи оттуда сверкали...
И, стан худощавый к луке наклоня,
Араб горячил вороного коня.

И конь на дыбы подымался порой
И прыгал, как барс, пораженный стрелой;
И белой одежды красивые складки
По плечам фариса вились в беспорядке;
И с криком и свистом носясь по песку,
Бросал и ловил он копье на скаку.

Вот к пальмам подходит, шумя, караван;
В тени их веселый раскинулся стан.
Кувшины, звуча, налилися водою,
И, гордо кивая махровой главою,
Приветствуют пальмы нежданых гостей,
И щедро поит их студеный ручей.

Но только что сумрак на землю упал,
По корням упругим топор застучал, —
И пали без жизни питомцы столетий!
Одежду их сорвали малые дети,
Изрублены были тела их потом,
И медленно жгли их до утра огнем.

Когда же на запад умчался туман,
Урочный свой путь продолжал караван;
И следом песчаным на почве бесплодной
Виднелся лишь пепел седой и холодный;
И солнце остатки сухие дожгло,
А ветром их в степи потом разнесло.

И ныне всё дико и пусто кругом;
Не шепчутся листья с гремучим ключом:
Напрасно пророка о тени он просит, —
Его лишь песок раскаленный заносит,
Да коршун хохлатый, степной нелюдим,
Добычу терзает и щиплет над ним.

Какая образность! — так всё и видишь перед собою, а, увидев раз, никогда уж не забудешь! Дивная картина так и блестит всею яркостию восточных красок! Какая живописность, музыкальность, сила и крепость в каждом стихе, отдельно взятом! Идя к Грановскому, нарочно захватываю новый № «Отечественных записок», чтобы поделиться с ним наслаждением — и что же? — он предупредил меня: какой чудак Лермонтов — стихи гладкие, а в стихах чорт знает что — вот хоть его «Три Пальмы» — что за дичь! — Что на это было отвечать? Спорить? — но я потерял уже охоту спорить, когда нет точек соприкосновения с человеком. Я не спорил, но, как майор Ковалев частному приставу, сказал Грановскому, расставив руки: «Признаюсь — после таких с вашей стороны поступков, я ничего не нахожу» — и вышел вон. А между тем, этот человек, со слезами восторга на глазах, слушал «О царе Иване Васильевиче, молодом опричнике и удалом купце Калашникове». Не значит ли это того, что у него, для искусства, есть только непосредственное чувство, не развившееся и не возвысившееся до вкуса?.. (I, 339—341)


К. С. АКСАКОВУ

10 января 1840 г., Петербург

... 1 № «Отечественных записок» интересен. Стихотворения все знакомы тебе, кроме Лермонтова. Каков его «Терек»? Дьявольский талант!.. (II, 23)


В. П. БОТКИНУ

9 февраля 1840 г., Петербург

... Итак, о Лермонтове. Каков его «Терек»? Чорт знает — страшно сказать, а мне кажется, что в этом юноше готовится третий русский поэт, и что Пушкин умер не без наследника. Во 2 № «Отечественных записок» ты прочтешь его «Колыбельную песню казачки» — чудо! А это:

В минуту жизни трудную,
Теснится ль в сердце грусть,
Одну молитву чудную
Твержу я наизусть.

Есть сила благодатная
В созвучьи слов живых,
И дышит непонятная,
Святая прелесть в них.

С души как бремя скатится,
Сомненье далеко —
И верится, и плачется,
И так легко, легко!

Как безумный, твердил я и дни и ночи эту чудную молитву, — но теперь я твержу, как безумный, другую молитву:

И скучно, и грустно!.. и некому руку подать
В минуту душевной невзгоды...
Желанья!.. Что пользы напрасно и вечно желать?
А годы проходят — все лучшие годы!
Любить... но кого же?.. на время не стоит труда,
А вечно любить невозможно...
В себя ли заглянешь? — там прошлого нет и следа:
И радость, и муки, и всё так ничтожно.
Что страсти?.. ведь рано иль поздно их сладкий недуг
Исчезнет при слове рассудка,
И жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг —
Такая пустая и глупая шутка...

Эту молитву твержу я теперь потому, что она есть полное выражение моего моментального состояния...

... Стихи Лермонтова и Красова не пропущены в «Отечественных записках», а в «Литературной газете», у которой другие цензора, пропущены... (II, 31—32, 35)


В. П. БОТКИНУ

Февраль 1840 г., Петербург

... Что ж ты ни слова не написал мне о стихах Лермонтова — «Дары Терека» и «На смерть Одоевского»? А какова его «Колыбельная песенка»? Я от нее без ума... (II, 57)


В. П. БОТКИНУ

1 марта 1840 г., Петербург

... Еще раз — счастие наше, что натура Пушкина не поддалась рефлексии: от того он и великий поэт. Ты не поверишь, как я рад, видя, что у Лермонтова столько же сродства с рефлексиею, сколько у меня с полнотою жизни, с трудом, с музыкою, а у Сенковского с религиозностью: есть надежда, что будет поэт! А его детство обещает дивное мужество. Каковы его «1 генваря» и «Казачья колыбельная песенка»? Пиши мне о каждом стихотворении Лермонтова — иначе я не хочу с тобою знаться. Как, мой добрый и лысый Василий, — «На смерть Одоевского» тебе больше нравится, чем «Терек»? Сие мнение, о, Боткин! — если бы ты его напечатал — я бы печатно отрекся даже от того, что когда-либо где встречал тебя. Неужели на святой Руси только одному мне суждено было добраться (с грехом пополам) до тайны поэзии и носиться с нею среди вас, подобно Кассандре с ее зловещею тайною, осуждавшею ее на отчуждение и одиночество среди ликующего народа в светлом Илионе! Нет, — Кудрявцеву, верно, «Терек» лучше нравится, чем «На смерть Одоевского» — ведь не даром же я так люблю его, что вот сейчас бы расцеловал бы его до смерти. Спроси его и тотчас же уведомь или заставь его при себе же написать несколько слов об этом — буду ждать этого с таким нетерпением, как будто и бог знает чего...

... Стихи Лермонтова недостойны его имени, они едва ли и войдут в издание его сочинений (которое выйдет к празднику), и я их ругну. Впрочем, они случайно и попали в печать, чтобы отвязаться от альманашников... (II, 68—69, 70)


В. П. БОТКИНУ

16 апреля 1840 г., Петербург

... Кстати: вышли повести Лермонтова. Дьявольский талант! Молодо-зелено, но художественный элемент так и пробивается сквозь пену молодой поэзии, сквозь ограниченность субъективно-салонного взгляда на жизнь. Недавно был я у него в заточении и в первый раз поразговорился с ним от души. Глубокий и могучий дух! Как он верно смотрит на искусство, какой глубокий и чисто непосредственный вкус изящного! О, это будет русский поэт с Ивана Великого! Чудная натура! Я был без памяти рад, когда он сказал мне, что Купер выше Вальтер Скотта, что в его романах больше глубины и больше художественной целости.

Я давно так думал и еще первого человека встретил, думающего так же. Перед Пушкиным он благоговеет, и больше всего любит «Онегина». Женщин ругает... Мужчин он также презирает, но любит одних женщин, и в жизни только их и видит. Взгляд чисто онегинский. Печорин — это он сам, как есть. Я с ним спорил, и мне отрадно было видеть в его рассудочном, охлажденном и озлобленном взгляде на жизнь и людей семена глубокой веры в достоинство того и другого. Я это сказал ему — он улыбнулся и сказал: дай бог! Боже мой, как он ниже меня по своим понятиям, и как я бесконечно ниже его в моем перед ним превосходстве. Каждое его слово — он сам, вся его натура, во всей глубине и целости своей. Я с ним робок, — меня давят такие целостные, полные натуры, я перед ними благоговею и смиряюсь в сознании своего ничтожества...

...К повести Соллогуба ты чересчур строг: прекрасная беллетрическая повесть — вот и всё. Много верного и истинного в положении, прекрасный рассказ, нет никакой глубокости, мало чувства, много чувствительности, еще больше блеску. Только Сафьев — ложное лицо. А впрочем, славная вещь, бог с нею! Лермонтов думает так же.4 Хоть и салонный человек, а его не надуешь — себе на уме. Да, он в образовании-то подальше Пушкина, и его не надует не только какой-нибудь идиот, осел и глупец Катенин (в котором Пушкин видел великого критика и по совету которого выбросил 8 главу «Онегина»), но и наш брат. Вот это-то и хорошо. Он славно знает по-немецки и Гёте почти всего наизусть дует. Байрона режет тоже в подлиннике. Кстати: дуэль его — просто вздор, Барант (салонный Хлестаков) слегка царапнул его по руке, и царапина давно уже зажила. Суд над ним кончен и пошел на конфирмацию к царю. Вероятно, переведут молодца в армию. В таком случае хочет проситься на Кавказ, где приготовляется какая-то важная экспедиция против черкес. Эта русская разудалая голова так и рвется на нож. Большой свет ему надоел, давит его, тем более, что он любит его не для него самого, а для женщин, для интриг ‹...› себе вдруг по три, по четыре аристократки, и не наивно и пресерьезно говорит Краевскому, что он уж и в ‹...› не ходит, потому-де, что уж незачем. Ну, от света еще можно бы оторваться, а от женщин — другое дело. Так он и рад, что этот случай отрывает его от Питера. Что ты, Боткин, не скажешь мне ничего о его «Колыбельной казачьей песне»? Ведь чудо!.. (II, 108; 109—110)


В. П. БОТКИНУ

16 мая 1840 г., Петербург

... В 5 № «Отечественных записок» стихи Лермонтова (он уже должен быть на Кавказе) — прелесть, но у нас есть в запасе еще лучше... (II, 127)


В. П. БОТКИНУ

13 июня 1840 г., Петербург

... В Петербурге, с необитаемого острова я очутился в столице, журнал поставил меня лицом к лицу с обществом, — и богу известно, как много перенес я! Для тебя еще не совсем понятна моя вражда к москводушию, но ты смотришь на одну сторону медали, а я вижу обе. Меня убило это зрелище общества, в котором действуют и играют роли подлецы и дюжинные посредственности, а всё благородное и даровитое лежит в позорном бездействии на необитаемом острове... Отчего же европеец в страдании бросается в общественную деятельность и находит в ней выход из самого отчаяния? О горе, горе нам —

И ненавидим мы, и любим мы случайно,
Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви,
И царствует в душе какой-то холод тайный,
Когда огонь кипит в крови.

Должно быть, по этой причине, я не знаю по-немецки, хотя и толкую об искусстве, Гёте и Шиллере. Жалкое поколение! А кстати: я не согласен с твоим мнением о натянутости и изысканности (местами) Печорина, они разумно необходимы. Герой нашего времени должен быть таков.5 Его характер — или решительное бездействие, иди пустая деятельность. В самой его силе и величии должны проглядывать ходули, натянутость и изысканность. Лермонтов великий поэт: он объектировал современное общество и его представителей. Это навело меня на мысль о разнице между Пушкиным и Гоголем, как национальными поэтами. Гоголь велик, как Вальтер-Скотт, Купер; может быть, последующие его создания докажут, что и выше их; но только Пушкин есть такой наш поэт, в раны которого мы можем влагать персты, чтобы чувствовать боль своих и врачевать их. Лермонтов обещает то же.

Да, наше поколение — израильтяне, блуждающие по степи, и которым никогда не суждено узреть обетованной земли. И все наши вожди — Моисеи, а не Навины. Скоро ли явится сей вождь?.. (II, 129—130)


В. П. БОТКИНУ

12 августа 1840 г., Петербург

... Очень рад, что тебе понравилась 2-я статья моя о Лермонтове.6 Кроткий тон ее — результат моего состояния духа: я не могу ничего ни утверждать, ни отрицать, и по неволе стараюсь держаться середины. Впрочем, будущие мои статьи должны быть лучше прежних: 2-я статья о Лермонтове есть начало их. От теорий об искусстве я снова хочу обратиться к жизни и говорить о жизни... (II, 144)


В. П. БОТКИНУ

16 января 1841 г., Петербург

... Кстати об «Отечественных записках»: 2 № будет несравненно лучше первого... Из стихов «Ночь» и другие Кольцова, «Соседи» и «Песня» Красова, новое стихотворение Лермонтова, присланное с Кавказа — «Пускай она поплачет, ей это ничего не значит», последние стихи этой пьесы насквозь проникнуты леденящим душу неверием в жизнь и во всевозможные отношения, связи и чувства человеческие...7

... Критика (стихотворения Лермонтова) — вышла у меня статейка живая, одушевленная, если не хитрая... (II, 209)


В. П. БОТКИНУ

1 марта 1841 г., Петербург

... А каковы новые стихи Лермонтова? Он решительно идет в гору и высоко взойдет, если пуля дикого черкеса не остановит его пути...

... С Кольчугиным я провел — поверишь ли — несколько счастливых и прекрасных минут. Я знаю, что он из тех людей, у которых истина и поэзия сами по себе, а жизнь сама по себе; знаю, что в нем нет субъективности, елейности, безумия любви и шипучей пены фантазии, — но вместе с тем, какая здоровая натура, какой крепкий практический ум! Я его спросил, знает ли он стихотворения Лермонтова: я не читаю нынешних поэтов — отвечал он. Я прочел ему «Думу» — боюсь взглянуть — думаю — вот скажет: «да что же тут?», а он сказал: да, это великий поэт. Читаю «Три Пальмы» — при описании каравана у него слезы на глазах. Да, живя в Питере, научишься понимать и ценить таких людей... (II, 219, 220)


В. П. БОТКИНУ

13 марта 1841 г., Петербург

... Лермонтов еще в Питере. Если будет напечатана его «Родина» — то, аллах-керим, — что за вещь — пушкинская, т. е. одна из лучших пушкинских... (II, 227)


В. П. БОТКИНУ

9 апреля 1841 г., Петербург

... Хорош Шевырев: Лермонтов подражает Бенедиктову и пр. Святители!.. (II, 239)


П. Н. КУДРЯВЦЕВУ

28 июня 1841 г., Петербург

... Какую дрянь написал Лермонтов о Наполеоне и французах — жаль думать, что это Лермонтов, а не Хомяков. Но сколько роскоши в «Споре Казбека с Эльбрусом», хотя в целом мне и не нравится эта пьеса, и хотя в ней есть стиха четыре плохих... (II, 252)


Н. Х. КЕТЧЕРУ

3 августа 1841 г., Петербург

... Вот тебе несколько новостей: Лермонтов убит наповал— на дуэли. Оно и хорошо: был человек беспокойный, и писал, хоть хорошо, но безнравственно, — что ясно доказано Шевыревым и Бурачком. Взамен этой потери, Булгарин Все молодеет и здоровеет, а Межевич подает надежду превзойти его и в таланте и в добре. Фаддей Бенедиктович ругает Пушкина печатно, доказывает, что Пушкин был подлец, а цензура, верная воле Уварова, марает в «Отечественных записках» всё, что пишется в них против Булгарина и Греча. Литература наша процветает, ибо явно начинает уклоняться от гибельного влияния лукавого запада — делается до того православною, что пахнет мощами и отзывается пономарским звоном, до того самодержавною, что состоит из одних доносов, до того народною, что не выражается иначе, как по матерну. Уваров торжествует и, говорят, пишет проект, чтобы всю литературу и все кабаки отдать на откуп Погодину... (II, 256—257)


И. И. ХАНЕНКЕ

8 февраля 1842 г., Петербург

... «Демон» Лермонтова запрещен в «Отечественных записках», где был напечатан целиком... (II, 278)


В. П. БОТКИНУ

17 марта 1842 г., Петербург

... Стихотворение Лермонтова «Договор» — чудо, как хорошо, и ты прав, говоря, что это глубочайшее стихотворение, до понимания которого не всякий дойдет; но не такова ли же и большая часть стихотворений Лермонтова?13 Лермонтов далеко уступит Пушкину в художественности и виртуозности, в стихе музыкальном и упруго-гибком; во всем этом он уступит даже Майкову (в его антологических стихотворениях), но содержание, добытое со дна глубочайшей и могущественнейшей натуры, исполинский взмах, демонский полет — с небом гордая вражда — всё это заставляет думать, что мы лишились в Лермонтове поэта, который, по содержанию, шагнул бы дальше Пушкина. Надо удивляться детским произведениям Лермонтова — его драме, «Боярину Орше», и т. п. (не говорю уже о «Демоне»); это не «Руслан и Людмила», тут нет ни легкокрылого похмелья, ни сладкого безделья, ни лени золотой, ни вина и шалостей амура: нет, это — сатанинская улыбка на жизнь, искривляющая младенческие еще уста, это — «с небом гордая вражда», это — презрение рока и предчувствие его неизбежности. Всё это детски, но страшно — сильно и взмашисто. Львиная натура! Страшный и могучий дух! Знаешь ли, с чего мне вздумалось разглагольствовать о Лермонтове? Я только вчера кончил переписывать его «Демона», с двух списков, с большими разницами, — и еще более вник в это детское, незрелое и колоссальное создание. Трудно найти в нем и четыре стиха сряду, которых нельзя было бы окритиковать за неточность в словах и выражениях, за натянутость в образах: с этой стороны «Демон» должен уступить даже «Эдде» Баратынского; но — боже мой! — что же перед ним все антологические произведения Майкова или и самого Анакреона, да еще в подлиннике? Да, Боткин, глуп я был с моею художественностью, из-за которой не понимал, что такое содержание. Но об этом никогда довольно не наговоришься. Обращаюсь к «Договору»: эта пьеса напечатана не вполне; вот ее конец:

Так две волны несутся дружно
Случайной, вольною четой
В пустыне моря голубой:
Их гонит вместе ветер южный,
Но их разрознит где-нибудь
Утеса каменная грудь...
И, полны холодом привычным,
Они несут брегам различным,
Без сожаленья и любви,
Свой ропот сладостный и томный,
Свой бурный шум, свой блеск заемный
И ласки вечные свои...

Сравнение, как будто, натянутое; но в нем есть что-то лермонтовское...

Со мною сделалась новая болезнь — не шутя. Ноет грудь, но так сладко, так сладострастно... Словно волны пламени то нахлынут на сердце, то отхлынут внутрь груди; но эти волны так влажны, так освежительны... Ощущение это давно мне знакомо; но никогда оно не бывало у меня так глубоко, так чувственно, так похоже на болезнь. Особенно оно овладело мною, пока я писал «Демона». Странный я человек: иное по мне скользнет, а иное так зацепит, что я им только и живу; «Демон» сделался фактом моей жизни, я твержу его другим, твержу себе, в нем для меня — миры истин, чувств, красот. Я его столько раз читал — и слушатели были так довольны... (II, 284—285).


В. П. БОТКИНУ

4 апреля 1842 г., Петербург

... Письмо твое о Пушкине и Лермонтове усладило меня. Мало чего читывал я умнее. Высказано плохо, но я понял, что хотел ты сказать. Совершенно согласен с тобою. Особенно поразили меня страх и боязнь Пушкина к демону: «печальны были наши встречи»; именно отсюда и здесь его разница с Лермонтовым...

... О Лермонтове согласен с тобою до последней йоты; о Пушкине еще надо потолковать...(II, 294—295)


В. П. БОТКИНУ

Лето 1842 г., Петербург

... Сейчас упился я «Оршею». Есть места, убийственно хорошие, а тон целого — страшное, дикое наслаждение. Мочи нет, я пьян и неистов. Такие стихи охмеляют лучше всех вин... (II, 312)


Н. А. БАКУНИНУ

7 ноября 1842 г., Петербург

... Читали ли вы «Боярина Оршу» Лермонтова? Какое страшно могучее произведение! Привезу его к вам вполне, без выпусков. «Демона» я тоже достал полного... (II, 318)


В. П. БОТКИНУ

6 февраля 1843 г., Петербург

... Я не читаю стихов (и только перечитываю Лермонтова, всё более и более погружаясь в бездонный океан его поэзии), и когда случится пробежать стихи Фета или Огарева, я говорю: «оно хорошо, но как же не стыдно тратить времени и чернил на такие вздоры?..» (II, 333)

Поделиться с друзьями:

Лермонтов |   Биография |  Стихотворения  |  Поэмы  |  Проза |  Критика, статьи |  Портреты |  Письма  |  Дуэль  |   Рефераты  |  Прислать свой реферат  |  Картины, рисунки Лермонтова |  Лермонтов-переводчик |  Воспоминания современников

R.W.S. Media Group © 2007-2014, Все права защищены.
Копирование информации, размещённой на сайте разрешается только с установкой активной ссылки на lermontov.info