Княжна Мэри

Печорин — антигерой

Введение
1. Печорин в классической критике
1.1. Историко-биографический комментарий
1.2. Печорин как характер
1.3. Традиционная точка зрения
Глава 2. Новые подходы к рассмотрению личности Печорина
2.1. Печорин – жертва социальной среды
   2.2. Печорин – антигерой
2.2.1. Общая характеристика героя
2.2.2. “Бэла”
2.2.3. “Максим Максимыч”
2.2.4. “Тамань”
2.2.5. “Княжна Мери”
2.2.6. “Фаталист”
Заключение
Литература

Традиционно Печорин ставится на голову выше всех этих "тупиц и фанфаронов, индюков надутых", к которым в первую очередь и причислялся юнкер, без пяти минут офицер, Грушницкий, кстати, боевой товарищ Печорина. Почему же Грушницкий, несколькими годами моложе Печорина, — фанфарон и индюк, а Печорин, — мыслитель и философ? Видимо, это происходит потому, что так угодно Печорину, ведь "Журнал Печорина" пишет он сам. А читатель этот журнал читает, и наша, читателей, задача — самолично выявлять истинных героев.
Завязка вспыхнувшей и разгоревшейся вражды между Печориным и Грушницким стара как мир: Мери уделила внимание раненому Грушницкому, а вот к Печорину была не столь благосклонна. "Признаюсь еще, чувство неприятное, но знакомое пробежало слегка в это мгновение по моему сердцу; это чувство — было зависть..." (Лермонтов. С.516). Вот и завязка конфликта, тем более что Печорин узнает о заблуждении княжны насчет Грушницкого, которого она считает разжалованным по какой-то романтической причине из офицеров в солдаты.
День за днем, час за часом отравляет Печорин сознание бедного Грушницкого самыми противоречивыми утверждениями и измышлениями; он манкирует чувствами Мери, сознательно внушая ей надежду на взаимность и в то же время зная, что это самый бессовестный обман; он разбивает сердце старухи Лиговской, недвусмысленно отрекаясь от чести стать обладателем руки ее дочери. В истории с княжной Мери Печорин противостоит обществу уже практически, как злая разрушительная сила, покусившаяся на его моральные нормы. Роман Печорина с Мери является своеобразным проявлением войны против общества со стороны этого незаурядного человека, которому тесно и скучно в косных пределах сложившихся отношений. Но как мизерна эта война, и как жалок ее результат. Ни потрясенных основ, ни ниспровергнутых оков, ни даже наказанных угнетателей: одна только неведомо зачем жестоко изломанная девичья судьба. Здесь же обнаруживается и вина Печорина — попирание прав другой человеческой личности. В его романе с Мери он нарушает не только условные нормы поведения, разделяемые светским дворянским кругом (недопустимость романов без намерения жениться и т.п.), но и "естественные" нормы уважения к личности другого (недопустимость превращения ее в простое орудие своей воли). Во всей истории взаимоотношений Мери и Печорина ярко выступает эгоцентризм Печорина. Он сам говорит о себе: "...я смотрю на страдания и радости других только в отношении к себе, как на пищу, поддерживающую мои душевные силы" (Лермонтов. С.540). Внутренне отойдя от того социального коллектива, к которому он принадлежит по рождению и общественному положению, Печорин не нашел и другой, новой системы социальных взаимоотношений, с которою он слился бы. Его личность, противопоставившая себя старому обществу и не нашедшая опоры в каком-либо ином, новом социальном единстве, ни в чем не видит для себя закона, кроме самой себя. Собственная воля является единственной "нормой", которую признает над собой Печорин. Замыкание в пределах собственной личности, признание "законом" над своими действиями лишь ничем не ограниченной собственной воли превращает героя из протестанта в антиобщественную, а в конечном счете — в античеловеческую силу. Но как только он узнает о том, что его хотят наказать, Печорин делается буквально страшен. И самое страшное заключается в том, что он пытается объяснить свои поступки, развивая целую философскую теорию, согласно которой можно оправдать все эти злодейства. Печорин совершенно искренен, когда пишет в своем журнале следующие строки: "А ведь есть необъятное наслаждение в обладании молодой, едва распустившейся души! Она как цветок, которого лучший аромат испаряется навстречу первому лучу солнца; его надо сорвать в эту минуту и, подышав им досыта, бросить на дороге: авось кто-нибудь поднимет!.. я смотрю на страдания и радости других только в отношении к себе, как на пищу, поддерживающие мои душевные силы... первое мое удовольствие — подчинять моей воле все, что меня окружает; возбуждать к себе чувство любви, преданности и страха — не есть ли первый признак и величайшее торжество власти?.. А что такое счастие? Насыщенная гордость. Если б я почитал себя лучше, могущественнее всех на свете, я был бы счастлив; если б все меня любили, я в себе нашел бы бесконечные источники любви. Зло порождает зло; первое страдание дает понятие о удовольствии мучить другого..." (Лермонтов. С.539-540).
Печорин ставит заведомо невыполнимое условие гуманного отношения к другим для себя: он будет любить всех и делать добро только в том случае, если все будут любить его. Это не всегда реально даже в рамках очень ограниченного круга людей, не говоря уже о чем-то большем.
А рассуждения о том, что такое счастье и радость для него, личности неординарной и загадочной, показывают, что и Бэла, и Мери, и Вера, и многие другие, с кем сводила судьба героя, были заранее обречены на роль цветка, которому суждено в конце концов оказаться брошенным и растоптанным ("Я все это уж знаю наизусть — вот что скучно!"). И другой мотивировки поступков Печорина нет и быть не может. И страдания его из-за собственной жестокости настолько кратковременные и смехотворны, что называть это страданиями просто нелепо.
В отношении к Мери Печорин встает как носитель аморального "демонического" сознания, который не видит граней между "добром" и "злом", не признает никаких моральных ограничений и критериев для своих действий. Даже любовь, единственное "связующее" чувство, которое оставалось последней надеждой и точкой опоры для демонических героев Лермонтова в их попытках возрождения и воссоединения с людьми, — даже она попирается Печориным. Начатый со скуки, из желания подшутить над любовными планами Грушницкого, роман Печорина с Мери постепенно разворачивается как страшная картина упорной, бессердечной охоты паука, подстерегающего со своими сетями ничего не подозревающую жертву, чтобы высосать из нее лучшие соки жизни. Мери начинает понимать это сама, когда между героями происходит следующий разговор:
- Вы опасный человек! — сказала она мне, — я бы лучше желала попасться в лесу под нож убийцы, чем вам на язычок... Я вас прошу не шутя: когда вам вздумается обо мне говорить дурно, возьмите лучше нож и зарежьте меня, — я думаю, это вам не будет очень трудно.
- Разве я похож на убийцу?..
- Вы хуже... (Лермонтов. С.542).
В "Княжне Мери" с переходом Печорина в типическую и постоянную для него жизненную среду дворянского общества, аристократического в частности, Лермонтов еще более суживает возможности выхода энергии Печорина и показывает его обреченным на деятельность пустую, мелкую и жестокую.
Еще рельефнее вырисовывается характер Печорина в его любви к Вере. Свободная от кокетства женщина светского круга, Вера вызвала у Печорина наиболее сильное чувство. Но и по отношению к ней Печорин не свободен от проявления эгоцентризма. "С тех пор, как мы знаем друг друга, ты ничего мне не дал, кроме страданий", — говорит Вера Печорину. Печорин не мог решиться связать свою жизнь даже с любимой женщиной. Он признается: "Как бы страстно я ни любил женщину, если она даст мне только почувствовать, что я должен на ней жениться, мое сердце превращается в камень и ничто его не разогреет снова. Я готов на все жертвы, кроме этой: двадцать раз жизнь свою, даже честь поставлю на карту... Но свободы своей не продам."
А в сцене погони на лошади за уехавшей после убийства на дуэли Грушницкого Верой Печорин, загнав до смерти коня, "упал на мокрую траву и как ребенок заплакал". Но затем он пишет: "Когда ночная роса и горный ветер освежили мою горящую голову и мысли пришли в обычный порядок, то я понял, что гнаться за погибшим счастьем бесполезно и безрассудно. Чего мне еще надобно? — ее видеть? — зачем? не все ли кончено между нами? Один горький прощальный поцелуй не обогатит моих воспоминаний, а после него нам только труднее будет расставаться.
Мне, однако, приятно, что я могу плакать! Впрочем, может быть, этому причиной расстроенные нервы, ночь, проведенная без сна, две минуты против дула пистолета и пустой желудок. Все к лучшему!.." (Лермонтов. С.576-577). Все очень логично и трезво с точки зрения эгоистической логики и разума. Слезы — лишь причина нервного расстройства и голода, а чувства можно приберечь и на потом. В этом и заключалась вся любовь. Первый же порыв свежего ветра развеял печаль Печорина по поводу вечной разлуки с женщиной, которая, по его словам, была ему так дорога.
Интересны чувства героя после встречи с Грушницким перед балом, побудившими его пригласить княжну на мазурку вопреки желанию Грушницкого танцевать с нею вечер. Печорин был в духе. Это следует из собственного его признания. Его ум был крайне активен. Он предчувствует интересное наблюдение над нравами, возможно, опасность; это заряжало его восторгом и энергией. Впрочем, идя на бал, герой испытывает противоречащую рассудку грусть, которая делает ему честь. "Неужели, думал я , мое единственное назначение на земле — разрушать чужие надежды? С тех пор, как я живу и действую, судьба как-то всегда приводила меня к развязке чужих драм, как будто без меня никто не мог бы ни умереть, ни прийти в отчаянье! Я был необходимое лицо пятого акта; невольно я разыгрывал жалкую роль палача или предателя." (Лермонтов. С.546).
Лермонтов, нанизывая описания "подвигов" Печорина на композиционный стержень, постепенно подводит читателя к высшей, кульминационной точке, к самому страшному из дел главного героя: убийству на дуэли Грушницкого.
Да, Грушницкий поступает не лучшим образом, соглашаясь с драгунским капитаном и другими консультантами на бесчестный поступок, а именно: при подготовке оружия к дуэли пистолет Печорина остался незаряженным. Но Грушницкого можно понять: он молод, очень молод, безумно любит Мери и хочет отомстить своему недругу за поруганную любовь и бесчисленные гадости. А Печорин, зная, что убивать его не собираются, а хотят только проучить, все равно стремится подвести дуэль к роковому исходу. Грушницкий, в котором заговорила совесть, пусть даже и разбуженная разоблачением интриги Печориным, поступает "противу правил" и разрешает проверить и зарядить пистолет Печорина, который, в отличие от противника, сознательно легко ранившего его, прицеливается крайне тщательно и хладнокровно убивает Грушницкого (расстояние в шесть шагов и позиция на краю страшного обрыва предлагаются опять же Печориным). Трагическую, нелепую смерть молодого человека он сопровождает словами: "Finita la comedia!"
Нужно отметить, что Печорин уже с самой своей встречи с Грушницким в Пятигорске предвидел возможность этой дуэли и, может быть, стремился к ней: "...я чувствую, что мы когда-нибудь с ним столкнемся на узкой дороге, и одному из нас не сдобровать." (Лермонтов. С.512).
В крупнейшей, центральной из повестей "Героя нашего времени", в "Княжне Мери" особенно проявляется критическое осмысление образа Печорина. Именно в "Княжне Мери" Лермонтов резко углубляет подлежащие осуждению стороны личности героя. Здесь он осуществляет со всей полнотой и четкостью тот суд над своим героем, элементы которого намечались и раньше, но который здесь впервые получил такое широкое, отчетливое воплощение.

Лермонтов |   Биография |  Стихотворения  |  Поэмы  |  Проза |  Критика, статьи |  Портреты |  Письма  |  Дуэль  |   Рефераты  |  Прислать свой реферат  |  Картины, рисунки Лермонтова |  Лермонтов-переводчик |  Воспоминания современников |  Разное

R.W.S. Media Group © 2007—2020, Все права защищены.
Копирование информации, размещённой на сайте разрешается только с установкой активной ссылки на Lermontov.info